Айзек Азимов - На пути к Основанию [На пути к Академии]

Ознакомительный фрагмент

– Вот уж и не знаю, какой от меня в этом смысле толк. Я мог бы говорить на конгрессе об одном-единственном предмете, но говорить о нем не могу. Если и приму участие, то самое пассивное, как зритель и слушатель. Я не собираюсь представлять никакого доклада.

– Понимаю. И все-таки, если тебе любопытно, имей в виду, что Его Императорское Величество про тебя не забыл.

– Наверное, потому, что ты держишь меня у него в уме.

– Нет. Этим я не занимался. Видишь ли. Его Императорское Величество порой меня просто потрясает. Он в курсе того, что приближается очередной конгресс, и, видимо, не забыл твоего выступления на предыдущем. Его по-прежнему интересуют психоистория и последствия ее применения. Я обязан тебя предупредить. Весьма вероятно, что он возжелает с тобой встретиться. Придворные, безусловно, сочтут, что это великая честь – дважды в жизни получить приглашение во дворец.

– Ты шутишь? Что толку от моей встречи с ним?

– Не знаю, но, если тебя пригласят, отказаться ты будешь не вправе. Ну а как твои юные протеже, Юго и Рейч?

– Полагаю, тебе все о них известно. Уверен, ты с меня глаз не спускаешь.

– Точно. Я не спускаю глаз с твоей безопасности, но не слежу за каждым твоим шагом. Видишь ли, у меня дол по горло, и я не всевидящ.

– А Дорс разве тебе не все докладывает?

– Доложила бы, если бы положение дел стало критическим. Только так, а не иначе. Ей вовсе не улыбается роль домашней шпионки.

Демерзель снова едва заметно улыбнулся.

Селдон откашлялся.

– Мальчики в порядке. С Юго жутко трудно ладить. Он, надо тебе сказать, больше психоисторик, чем я, и у него, по всей вероятности, такое впечатление, что я не даю ему дороги. Что же до Рейча, то он очаровательный озорник – такой, какой и был. Он запал мне в душу еще тогда, когда слонялся беспризорником по биллиботтонским трущобам, но что самое невероятное – так это то, что Дорс он тоже ухитрился покорить. Я совершенно честно тебе скажу, Дэниел, если я надоем Дорс и она захочет уйти, она все равно не перестанет любить Рейча. – Демерзель кивнул, а Селдон задумчиво продолжал:

– А ведь если бы этот сорванец не овладел в свое время сердцем Рэчел из Сэтчема, меня бы теперь тут не было. Пристрелили бы меня, как миленького. Знаешь, Дэниел, – добавил он, нервно поерзав на стуле, – я терпеть не могу об этом вспоминать. Ведь это действительно был случай – непредсказуемый, невероятный. В чем же мне тут помогла психоистория?

– А разве не ты говорил мне о том, что в лучшем случае психоистория способна оперировать только вероятностями и большими числами и не имеет никакого отношения к конкретным, отдельным людям?

– Но если этот конкретный человек оказывается исключительно важным…

– Думаю, ты понимаешь, что ни один человек в отдельности не может быть исключительно важным. Ни я, ни ты.

– Может быть, ты и прав. Но понимаешь, какая штука… Сколько бы я ни работал в рамках подобных допущений, тем не менее я никак не могу избавиться от мыслей о собственной значимости. Какой-то суперэгоизм, превосходящий все пределы разумного… Но и ты исключительно важная персона, и именно поэтому я так хотел тебя увидеть и поговорить с тобой – насколько возможно откровенно. Я должен знать.

– Что знать?

Со стола уже прибрали, и свет в комнате стал более приглушенным, обстановка казалась более непринужденной, располагающей к интимной беседе.

– Джоранум, – сказал Селдон без лишних слов.

– Ах да.

– Ты знаешь о нем?

– Конечно. Еще бы мне не знать.

– Ну так вот. Я тоже хочу узнать о нем.

– Что именно?

– Слушай, Дэниел, не притворяйся. Он опасен?

– Конечно, он опасен. А что, есть на этот счет какие-то сомнения?

– Для тебя, я хочу сказать. Для твоего положения в ранге премьер-министра.

– Я об этом и говорю. Именно в этом смысле он и опасен.

– И ты миришься с этим?

Демерзель, облокотившись, склонился к столу.

– Существуют такие вещи, которые происходят независимо от того, мирюсь я с ними или нет, Хари. Давай будем смотреть на все философски. Его Императорское Величество Клеон Первый восседает на троне уже восемнадцать лет, и все это время я служу государственным секретарем и премьер-министром, даже при его отце служил, правда, не так рьяно, как при Клеоне. Срок немалый, и вряд ли кому из премьер-министров удавалось так долго оставаться на своем посту.

– Ты не совсем обычный премьер-министр, Дэниел, и ты это прекрасно знаешь. Ты обязан оставаться у власти, покуда не будет разработана психоистория. Не улыбайся, не надо. Это правда. Когда мы познакомились с тобой восемь лет назад, ты сказал мне, что Империя находится в состоянии разрухи и упадка. Теперь ты думаешь иначе?

– Вовсе нет.

– На самом деле упадок сейчас стал еще более заметен, верно?

– Да, хотя я упорно тружусь над его предотвращением.

– А не будь тебя, это случилось бы? Джоранум поднимает против тебя всю Империю.

– Не Империю, Хари, только Трантор. Во Внешних Мирах пока все спокойно, несмотря на упадок в экономике и снижение объема торговли.

– Но Трантор – самое главное. Трантор – столичная планета, где мы живем, сердце Империи, административный центр, и именно Трантор способен сбросить тебя. Ты не сможешь удержаться на своем посту, если Трантор скажет тебе «нет».

– Согласен.

– А если ты уйдешь, кто же тогда позаботится о спокойствии Внешних Миров, предотвратит упадок и скорое скольжение Империи по наклонной плоскости вниз, к анархии?

– Но это всего-навсего вероятность.

– Значит, тебе нужно что-то делать. Юго уверен в том, что тебе грозит смертельная опасность, что ты не сможешь удержаться на своем посту. Ему это подсказывает интуиция. Дорс говорит о том же и все объясняет тремя или четырьмя законами…

– Роботехники, – подсказал Демерзель.

– А юный Рейч, похоже, увлечен доктринами Джоранума – он же далиец, сам понимаешь. А я… я в растерянности, потому и решил посоветоваться с тобой. Думал, ты меня как-то успокоишь. Уверь меня в том, что ты держишь ситуацию в руках.

– Уверил бы, если бы был уверен. Но я тоже неспокоен. Я действительно в опасности.

– И при этом ничего не делаешь?

– Нет. Я многое делаю для того, чтобы сдерживать недовольство и отражать удары Джоранума. Если бы я этого не делал, я бы уже не работал. Но моей деятельности недостаточно.

Селдон растерялся. Немного помолчав, он сказал.

– Знаешь, я думаю, что Джоранум на самом деле микогенец.

– Это действительно так?

– Это всего лишь мое мнение. Я подумывал, нельзя ли воспользоваться этим фактом против него, но мне не хотелось бы прибегать к дискриминации.